К 2026 году более 130 стран так или иначе тестируют или проектируют цифровые валюты центральных банков (CBDC), но ключевой вопрос остаётся прежним: как совместить эффективность программируемых денег с сохранением финансовой свободы граждан. По данным опросов центробанков, приватность и контроль над транзакциями — главный источник общественных опасений: модели, где каждая операция отслеживается и может быть ограничена, воспринимаются как потенциальный инструмент тотального финансового надзора.
Регуляторы в ответ экспериментируют с гибридными архитектурами: оффлайн‑режимами, лимитами на отслеживание малых платежей, разделением слоёв идентификации и расчётов. Европейский ЦБ, например, продвигает идею цифрового евро с «максимально возможной приватностью» и ко‑существованием с наличными, но реализация таких обещаний в цифровой среде технически и юридически сложна. Именно решения, принятые в ближайшие 1–2 года, во многом определят, станет ли CBDC инструментом инклюзии и удобства или угрозой финансовой автономии.
Регуляторы в ответ экспериментируют с гибридными архитектурами: оффлайн‑режимами, лимитами на отслеживание малых платежей, разделением слоёв идентификации и расчётов. Европейский ЦБ, например, продвигает идею цифрового евро с «максимально возможной приватностью» и ко‑существованием с наличными, но реализация таких обещаний в цифровой среде технически и юридически сложна. Именно решения, принятые в ближайшие 1–2 года, во многом определят, станет ли CBDC инструментом инклюзии и удобства или угрозой финансовой автономии.